Владимир Лебедев – один из легендарных и горячо любимых студентами преподавателей арабского языка нашей эпохи. Его многочисленные учебники хорошо знакомы любителям арабской словесности и профессиональным арабистам. Но мало кто знает, что блистательный путь методиста преподавания арабского языка начался для ученого с глубоко человеческого желания помочь российским мусульманам постичь язык Корана. Об этом с ученым побеседовала наш корреспондент.

– Уважаемый Владимир Васильевич, прежде всего поздравляю Вас с высокой наградой – орденом ДУМ РФ «Аль-Фахр».  Думаю, все ваши ученики, к которым отношусь и я, искренне за вас рады. А вы сами как оцениваете эту награду?

– Она была для меня неожиданной. Я до сих пор размышляю и задаюсь вопросом, насколько я ее достоин, потому что получить орден «Аль-Фахр» – это действительно великая честь. И не ради красного словца, скажу абсолютно искренне: «Мне хочется постараться его отработать».

Разумеется, я чрезвычайно благодарен тем людям, у которых родилась мысль удостоить меня этой награды. Я горд и в то же время признателен этим людям в основном за то, что я получил от них за многие годы сотрудничества. Я преподавал арабский язык практически во всех учебных структурах, которые появились после 90-го года, и везде я работал с удовольствием и  отдачей. А раз так, значит, ты кому-то был полезен. Вот такая зависимость.

– Московский высший исламский колледж принял первых студентов в 1994 году. Как вы, преподаватель Московского государственного университета, оказались в религиозном учебном заведении?

– Отправной точкой стал один эпизод из моей жизни. Находясь однажды в своем православном храме, я обратил внимание на стоящих рядом людей. Они внимательно слушали, очевидно не совсем понимая все на церковнославянском языке, на котором ведется богослужение в православном храме. Значит, подумал я, необходима учебная литература, которая познакомила бы прихожан с этим языком. Тут же возникла другая мысль: «А как же наши мусульмане? Ведь им еще сложнее». И меня озарило: «Боже, а ведь я могу им помочь! Я могу создать учебник, который поможет им научиться читать Коран по-арабски!»

Этот проект очень увлек меня. Я начал работать над учебником, в котором каждый новый урок подводил читателя к тому, что, усвоив материал урока, он мог читать и понимать определенную, специально подобранную группу аятов. Работа меня очень захватила, учебник был создан, а потом получилось так, что муфтий шейх Равиль Гайнутдин, председатель Духовного управления, пригласил меня в свой тогда совсем небольшой кабинет в Соборной мечети. Муфтий, как оказалось,  знал об учебнике и предложил мне преподавать арабский язык в исламском колледже, который только начинал свою деятельность. Замечу, что не все были согласны с этим его решением… 

На встрече с представителем королевской семьи из Саудовской Аравии в Московской Соборной мечети. 2000-е гг.

- На мой взгляд, оно во многом характеризует муфтия: пригласить  преподавателя светского учебного заведения, да еще другого вероисповедания, да еще в те годы…        

–  Абсолютно верно. Причём именно эта линия, намеченная муфтием, и победила.

- Я видела много раз на различных мусульманских конференциях, с каким уважением и почтением к вам подходят и обращаются ваши бывшие ученики, в настоящее время многие из них  – ближайшие помощники и сподвижники шейха Равиля Гайнутдина, имамы мечетей из различных регионов России. Рушан-хазрат Аббясов, Марат Аршабаев, Рустам Бадров… Список  можно продолжать  и продолжать.

– Это была замечательная плеяда студентов колледжа. С одним из выпускников первого выпуска – Арсланом Садриевым – мы вместе создали «Учебник арабского языка Корана» в 4 частях и 6 книгах. Я считаю его очень удачным. Помню, на одном из мусульманских мероприятий ко мне подошла незнакомая женщина и, обращаясь по имени, начала благодарить за учебник. Она сказала, что занимается по нему со своим маленьким сыном. Мальчика, по ее словам, поразила одна фраза из коранического аята, которую мы приводим в учебнике по-арабски, – «Бог видит всё». Женщина-мусульманка своего ребенка учит читать Коран по нашему учебнику. Большего свидетельства удачи я не могу представить. Даже если бы только один этот факт состоялся, я бы сказал: мы не напрасно работали.

-  Владимир Васильевич, но ведь задолго до «Учебника арабского языка Корана» в 6 книгах, а именно в 1996 году, в издательстве «Дар аль-Кимам»  вышел ваш учебник - «Учись читать Коран по-арабски». 90-е годы прошлого века называют  начальным этапом возрождения ислама в нашей стране. Такое впечатление, что вы лично как преподаватель арабского языка к этому этапу были готовы. За этим первым учебником последовали другие – «Арабский язык хадисов», «Арабский язык мусульманских молитв», «Арабский язык традиционного корановедения» и т.д. Так появилась  целая серия учебников, которые вы создавали с одной, как вы сказали выше, целью – «помочь мусульманам»…

– Да, вы правильно уловили, это было исходной установкой, которая придавала силы и дала возможность довести дело до конца. У меня дома есть одна книжная полка, я ее называю полкой тщеславия. Иногда я на нее смотрю и не верю, что я автор всех этих учебных пособий и учебников.

Своим студентам я постоянно говорю: любому вашему шагу, чтобы он был успешным, обязательно должно предшествовать целеполагание.  Повторяю, у меня была цель – решить конкретную задачу: мусульмане ходят в свой храм, но они не знают языка Священного Писания. Я не хожу в их храм, но я знаю язык. А дальше — наши отношения приняли определенную форму сотрудничества.

Выступление на презентации учебно-методического пособия «Новый метод преподавания таджвида» в МИИ. 2 марта 2023 г.

– Учебник «Учись читать Коран по-арабски» стал базой, основой для последующих учебников. Вам их было создавать проще?

– Я видел место, которое каждый учебник займёт в пирамиде учебной литературы. Последний «кирпичик» этой пирамиды – пособие для магистров-арабистов. Оно вышло в минувшем году.

– Главная задача преподавателя, как вы пишете в предисловии к своей книге «60 лет в арабистике», – служить студенту. Студент религиозного учебного заведения,  того же Московского исламского колледжа, отличается от студента светского высшего учебного заведения?

- Да, в религиозном учебном заведении аудитория более духовно настроенная и, более духовно грамотная и целеустремленная. Это касается и Московского исламского колледжа, и Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, где я также преподавал и преподаю арабский язык по своим учебникам, написанным в сотрудничестве со своими коллегами, а когда-то – студентами: Николаем Васильевичем Павловым и Галиной Андреевной Тюриной.  

– Владимир Васильевич, расскажите о своих учителях. Кто вам преподавал арабский язык? Ведь это были люди выдающиеся. Одному из них вы посвятили свою последнюю книгу «60 лет в арабистике».

– Это замечательный арабист, участник Великой Отечественной войны Владимир Михайлович Белкин (1923–2000), автор монографии «Арабская лексикология» и знаменитого «Карманного арабско-русского словаря». А книги «50 лет в арабистике» и «Более полувека в арабистике» посвящены соответственно Александру Александровичу Ковалеву (1923–2000)  и Грачии Микаэловичу Габучану (1926–2004). Учебник арабского языка Ковалева – Шарбатова знает любой арабист. Александр Александрович многие годы возглавлял кафедру арабской филологии в Институте стран Азии и Африки, был директором этого института. А Грачия Микаэлович – не только автор многочисленных лингвистических работ, но и создатель научной методики обучения арабскому языку как иностранному.

– А как вы пришли в арабистику? Это был ваш личный выбор или чей-то совет?

– Очень точным оказался ваш вопрос: как вы «пришли»? Я действительно «пришёл ногами». В 10–11-м классах меня увлекала то медицина, то астрономия, то право. Помню, это был год, когда был сбит американский лётчик Пауэрс (пилотируемый Пауэрсом самолет-разведчик был сбит 1 мая 1960 г. во время совершения разведывательного полета над территорией Советского Союза). Я по газетам внимательно следил за судебным процессом. Собственно, этим и объясняется мое увлечение на какое-то время юриспруденцией.

Потом меня заинтересовали международные отношения. Я даже отправился в Институт международных отношений узнавать правила приема. Выяснилось, что туда принимают только комсомольцев. Я комсомольцем тогда еще не был, хотя в комсомоле жил, вёл собрания, хорошо выступал на разных комсомольских мероприятиях.

Как-то я узнал, что в здании Московского университета, где сегодня располагается факультет журналистики (ул. Моховая, д. 9), по воскресеньям за 1 рубль читают лекции тем, кто избрал гуманитарную специальность. Я стал посещать эти воскресные лекции. Когда они заканчивались, я по пути к автобусной остановке заходил в столовую, которая располагалась в цокольном этаже соседнего здания. На третье или четвёртое воскресенье я решил поинтересоваться, что в этом здании находится. Оказалось, «Институт восточных языков при МГУ им. М. В. Ломоносова». Нет, признаюсь, сердце в тот момент у меня учащенно не забилось, но восточная тематика уже стала меня привлекать. Я читал газеты, прежде всего «Правду», на страницах которой в то время – а это начало 60-х годов – арабский мир и в целом Восток обязательно присутствовали. Потом однажды в книжном магазине на Кузнецком Мосту мне попалась небольшая книжка. На обложке написано: «Арабский язык». Наверху имя автора — В. С. Сегаль. Забегая вперёд, скажу, что потом мы с Владимиром Соломоновичем вместе работали в одной кабине как переводчики-синхронисты. Он был моим оппонентом на защите кандидатской диссертации «Отрицание в арабском литературном языке». Я несколько раз бывал у него дома. А та книга Владимира Соломоновича, которую я приобрел более 60 лет назад и которую сразу же прочитал, до сих пор со мной.

Муфтий Дамир Мухетдинов вручает орден орден Почета «Аль-Фахр». Московская Соборная мечеть, 11 марта 2026 г.

– Таким образом, выбор был сделан. В 1963 году вы стали студентом Института восточных языков и начали изучать арабский язык?

–  Этому предшествовали некоторые события. Сначала я пришел в Институт на день открытых дверей. После окончания мероприятия ко мне подошел один человек (чем-то я ему приглянулся), студент старшего курса, который переводил на собрании речь индонезийского посла и настоятельно советовал мне выбрать индонезийский язык. Под его влиянием я, подавая документы, и сделал свой выбор в пользу индонезийского. Однако в то время вступительные экзамены в Институт предварялись более страшным испытанием — собеседованием. Его проводили ректор института Александр Александрович Ковалёв и вся профессура. Они задавали вопросы, абитуриент отвечал. Наверное, я на все вопросы ответил так, как надо, потому что Александр Александрович захотел, чтобы абитуриент Лебедев учился на арабском отделении. А ведь я своей рукой написал в заявлении «индонезийский». Но нет, судьбу не обманешь.  Сплетение в общем-то случайных вещей привело меня в арабистику. В этих случайностях есть закономерность, которая и определяет линию жизни. 

– Владимир Васильевич, когда вы, советский студент, впервые познакомились с Кораном? Вы можете вспомнить, когда он у вас впервые оказался в руках?

–  После окончания первого курса института нас направили на целину. Один из сокурсников предложил поехать оттуда в Среднюю Азию, в Ташкент. Мы отправились туда втроем – трое студентов Института восточных языков. Подсчитали, что денег нам на обратную дорогу – из Ташкента в Москву – хватит, а туда как-то на перекладных доберемся. Мы увидели Узбекистан еще до ташкентского землетрясения 1966 года. Поразила Бухара, мы оказались как будто в XV–XVI веке. Конечно, меня очаровал Самарканд. Мечети были открыты, в одной из них мы даже однажды ночевали.  Там же в одной из мечетей я увидел Коран. Рукописный. Бумажный переплёт с живописным узором, как на традиционном узбекском платье. Он продавался. Стоил он, как сейчас помню, 300 рублей. У нас была общая казна, и ребята мне выделили необходимую сумму. Так появился в моей библиотеке первый Коран. На данный момент он, конечно, не единственный.

На госэкзамене по арабскому языку у выпускников МИИ. 30 апреля 2018 г.

– Владимир Васильевич, а эта книжная полка, которую вы называете полкой тщеславия,  пополнится в ближайшее время новым изданием?

–  Откровенно говоря, у меня есть программа, над которой я работаю. Она называется «Арабская грамматика и информатика». Вы спросите, почему такое сочетание? Дело в том, что арабский язык – это идеально функционирующая знаковая система, которая доказала свою состоятельность на протяжении нескольких столетий. Информатика, которая сейчас является школьной дисциплиной, занимается изучением в том числе определенных систем. Знаковая система, которая называется «Литературный арабский язык», близка к идеалу. Эта идея  лежит в основе проекта, который получит воплощение в новом учебном пособии.

Беседовала Ольга Семина